|
СОДЕРЖАНИЕ
РЕДКАЯ ФАМИЛИЯ
ЗОЛОТОЕ КОЛЕЧКО
СОЛДАТ ОЛЕГ СЕМЁНОВИЧ
СКВОРЕЦ ╧ 17
ЮЛЬКА И ПАВЛИК
НАТАША
ОСЕННЯЯ СКАЗКА
ТАНЯ
ДЕД ПРИЕХАЛ
АЛИКИ-МАЛИКИ
ВТОРОЕ НЕБО
КОЖАНЫЙ ОШЕЙНИК
СТАРШИЙ ТАБУНЩИК
СКОЛЬКО СТОИТ ДЕВОЧКА
КЫМБАТ - ЭТО ЗНАЧИТ ╚ДОРОГАЯ╩
НОВАЯ ЖИЗНЬ САСКАЕВА-МЛАДШЕГО
РЕДКАЯ ФАМИЛИЯ
В столовую вошёл Григорий Александрович, держа за руку незнакомую девочку. Он огляделся в поисках свободного места, увидел Саньку, загадочно улыбнулся и подвёл её к столу.
≈ Ты ничего не имеешь против? ≈ Он внимательно посмотрел на Саньку, потом па девочку, словно бы решая, понравятся ли они друг другу.≈ Пусть пока посидит здесь, а потом разберётесь. Хорошо?
Уходя из столовой, Григорий Александрович всё оборачивался и приветливо кивал. Санька удивился ≈ с чего бы такая честь? ≈ и недоверчиво оглядел незваную гостью. Возраста не поймёшь ≈ то ли десять, то ли четырнадцать, кофточка с чужого плеча, потёртая на локтях, зубы со щербинкой и глаза мутные, заплаканные. В общем, смотреть не на что, да ещё к тому же неряха, а он презирал девчонок, которые не умеют следить за
собой. Сам он был большой аккуратист: всё на нём пригнано, чисто и красиво ≈ брюки в стрелочку, курточка на молнии, кепочка с помпончиком лежит на коленях.
≈ Тебя как зовут? ≈ спросил Санька.
≈ Сойка,≈ невнятно ответила девочка, не глядя на него.
Наверно, Сонька, подумал он и не стал уточнять.
≈ А фамилия?
≈ Кудярова,≈ едва слышно сказала она.
Санька поднял брови: может, он ослышался? Кудярова? Прямо-таки невероятно! Он ещё в жизни не встречал людей с такой фамилией, но не в этом дело, а в том, что фамилия была похожа на его собственную ≈ Кудеяров. Кудярова какая-то! Курам на смех! Но может, он всё-таки ослышался?
≈ Твоя фамилия Кудярова или Кудюрова?
Девочка молчала, уткнувшись в тарелку. Санька начал сердиться, а девочка всё молчала, обречённо вжав голову в плечи, п это показалось ему вызывающим, будто она его презирала.
≈ Может, Курдюкова?
Девочка склонила голову ещё ниже, и Санька вдруг успокоился. Ясное дело ≈ не Кудярова, а Курдюкова. А то чепуха какая-то получается: Кудярова это почти Кудеярова, а он точно знал, что это редкая фамилия и происходит от знаменитого разбойника Кудеяра, незаконного сына Ивана Грозного, который грабил богатых и стоял за бедных, и не замухрышкам носить такую историческую фамилию. Санька покровительственно посмотрел на Сойку, всё ещё не смевшую поднять глаза.
≈ Рубай, Курдюкова, а то остынет!
Сойка зачерпнула ложкой, да так неловко, что расплескала борщ на стол и забрызгала рукав Санькиной курточки. Этого ещё недоставало!
≈ Вот что, Курдюкова,≈ сказал Санька, бледнея. ≈ Пообедаешь здесь, так? А ужинать будешь вон где,≈ он указал на дальний столик, за которым сидели два малыша. ≈ Запомнила? А то Генка из больницы придёт, ещё стукнет. Ему аппендикс вырезали, он от бешенства может укусить. Они все после операции злые...
Генка Веточкии, его сосед по столу, действительно лежал в больнице и вскоре должен был вернуться. Сойка поверила всему, что он сказал. Глаза у неё от страха стали косить. До чего же тупые бывают девчонки! Санька ушёл из столовой, промокая платочком рукав. Он испытывал лёгкое презрение ко всему девчоночьему племени и о Сойке Курдюковой больше не вспоминал. Выбросил её из головы ≈ и всё!
...Однако выбросить новенькую из головы и забыть её не удавалось ≈ она то и дело попадалась на глаза. То сама прошмыгнёт, опустив глаза, то девочки зовут её с собой в швейную, то из бапи ведут её, закутанную, как старую бабку. Такое к ней внимание было непонятно Саньке. ╚Сойка, Соичка, Соинька╩,≈ то и дело раздавалось в разных местах. И чего такого нашли они в ней?
Как-то Венька Шапкип, разлетевшись по коридору, чуть было не сбил Саньку с ног.
≈ Кудеярову не видел? Её в медкабинет вызывают!
Санька недобро нахмурился.
≈ Это кого ты звал?
≈ Не тебя, а эту самую. Сойку... Не видел? Её врач вызы-
вает...
Не Кудеярова, а Курдюкова,≈ поправил Санька.
Это как же?.. А Серафима сказала: позвать Куде... позвать
сё...
≈ Кого её? ≈ терпеливо переспросил Санька.
≈ Куде... Кур...
≈ Правильно, Курдюкову,≈ уточнил Санька.
≈ Курдюкову? ≈ пробормотал огорошенный Венька.
≈ Её самую,≈ сказал Санька.
≈ Курд... Куде...
≈ Заплетыкался! Не знаешь, а кричишь! Курдюкова ≈ так и заруби!
≈ Ладно, понял. Эй, Курдюкова! ≈ заорал Венька пуще прежнего.≈ К врачу!
По дороге в мастерскую, где Санька мастерил шкатулку, он задержался возле детдомовской канцелярии и заглянул в окно. В директорском кабинете никого не было. Он проскочил прихожую, пробрался в кабинет и уселся в директорское кресло. Надо было кое-что выяснить. Санька выдвинул ящик стола и сразу нашёл то, что искал,≈ книгу регистраций, куда записывались поступающие в детский дом воспитанники. Он быстро перелистал её и на последней странице... Вот она ≈ Кур... Куде... Куди... Куде-я-рова? Не может быть! Но ошибки не было ≈ не Кудярова, как ему послышалось от Сойки, тем более не Курдюкова, как ему хотелось, а самая настоящая Кудеярова. Вот тебе и на! Может, она ему какая-нибудь дальняя родственница? Но ему не нужны были такие родственницы, он и без них прекрасно проживёт. Однако что же дальше там написано? Мать Капитолина ≈ не знаю такую... Отец Василий... Василий? Как же так? Ведь он, Санька, по отцу Васильевич, а она, выходит, Софья Васильевна? Что-то неправдоподобное было в этом. Мало того, что фамилия одна и та же, так ещё и отчество! Он чувствовал себя смертельно уязвлённым. Он вырвал последний лист, скомкал его и спрятал в карман. И только было сунул книгу рсч истрации в ящик стола, как в дверях показался директор.
≈ Уф! ≈ вздохнул Григорий Александрович. Он бухнулся в кресло напротив, выпил прямо из горла графина воды и только после этого заметил Кудеярова, сидевшего на его месте. Санькины уши горели.≈ Сиди, сиди, голубчик, занимайся своим делом, а я отдохну немного...
Сорокин закрыл глаза и сразу заснул, а Санька вертелся, задыхаясь от стыда. Это какое же дело он имеет в виду? Может, догадался? Санька тоскливо проследил за бабочкой, которая влетела в форточку и могла вылететь обратно, а он был намертво пришит к креслу ≈ ни уйти, ни улететь.
≈ А у меня стерженьки,≈ пролепетал он.≈ Стерженьки кончились...
Сорокин проснулся. Он поднял на мальчика свежие, отдохнувшие, хорошо проспавшиеся глаза. Он умел высыпаться за несколько секунд.
≈ А старые где? ≈ строго спросил он.
≈ Выбросил.
≈ Сколько раз говорил: старые не вернёте, не получите новых...
≈ Мне ещё тетрадки...
Стерженьки и тетрадки ≈ это он ловко придумал, теперь не надо объяснять, как он эдесь оказался, хотя Григорий Александрович не стал бы спрашивать. Ребята в его кабинете только что кошкам хвосты не крутили, бегали сюда по делам и без дела, затевали игры, рисовали плакаты, проводили репетиции, и Григорий Александрович не то чтобы терпел всё это, а и сам играл здесь с ребятами в шахматы, обсуждал футбольные матчи и разные детдомовские дела. И никакой шум не мешал ему работать.
Сапька пришёл в себя. Книга регистраций лежала на месте. Всё шито-крыто. Никаких следов, что он лазил в ящик.
≈ Ладно,- сказал Григорий Александрович и открыл сейф, где хранились письменные принадлежности, как очень важные документы.≈ Три тетрадки тебе хватит?
≈ Мне бы четыре...
≈ Пахал! Возьми тогда пять. А одного стерженька хватит?
≈ Мне бы два...
≈ Дважды пахал! Возьми три. И вот тебе ещё карандаш и ластик. И больше пе проси.
Саньке стало весело и не хотелось уходить.
≈ В шахматишки не сыграем, Григорий Александрович?
≈ Некогда сейчас, дружок...
≈ Нам ещё две партии осталось...
≈ Пос.ле, после как-нибудь...
Григорий Александрович проводил Саньку глазами до дверей и вдруг спросил:
≈ Как там, Кудеярову не обижают?
Санька резко повернулся. Лицо его побледнело.
≈ А... а...
Он потерял голос и стал пятиться, не сводя с Григория Александровича чёрных, затравленных глаз.
≈ У неё недавно мать умерла, учти это...
≈ А мне-то... мне-то что?
≈ Так она же сестра твоя по отцу... Лицо у Саньки стало нехорошим, больпым.
≈ А я-то думал, что вы уже объяснились,≈ сказал Григорий Александрович.
Санька выскочил, хлопнув дверью, и стоял ещё какое-то время в прихожей, потеряв всякое понимание происходящего. Кровь билась толчками, в глазах расплывались круги. Он уже пошёл было к крыльцу, но какая-то сила снова толкнула его в кабинет.
≈ Неправду говорите! ≈ закричал он осевшим, страшным голосом и чуть не подавился своим криком, однако пришёл в себя и заторопился, боясь, что его прогонят, не выслушав: ≈ Никаких детей у него нет! Я один! А сам он погиб... Вместе с подлодкой утонул...
≈ Когда же это было? ≈ мягко спросил Григорий Александрович.≈ Война-то давно уже закончилась...
≈ На одной войне погибают, что ли? ≈ Лицо у Саньки исказилось от презрения.≈ Пожар был! Огонь пошёл от взрыва, а отец тушил, а потом радировали: спасите наши души! А когда пришло спасательное судно, на воде нашли одни обломки...
Сорокин улыбался одной щекой, сочувственно смотрел на Саньку, с каким-то даже интересом слушая легенду, которая рождалась на глазах, удивляясь подробностям, а ещё больше рыданиям, сопровождавшим рассказ. Вот уж не подозревал в нём склонности к сочинительству, именно в Саньке Кудеярове, пареньке практичном и немногословном, хотя сочинять себе родню и всякие обстоятельства, связанные с ней, было в ходу
у детдомовцев, круглых сирот. Но такого, чтобы придумать гибель отца, когда известно, что тот недавно отбыл срок и благополучно живёт на Алтае, и адрес есть, и исполнительные листы на алименты! А этот черноглазый размазывал слёзы и всё не уходил, стоял в дверях и измышлял что-то насчёт подводной лодки, будто бы даже известно, где всё это произошло, будто бы в честь погибших уже поставлен памятник на Диксоне и что один человек по фамилии Чашников может даже приехать в детский дом и всё подтвердить... Главное ≈ мальчишка не хотел уходить, повторялся, перевирал то, что сам сочинил, и страх разоблачения ужасом плескался в его несчастных глазах. Сорокин налил в стакан воды и дал Саньке таблетку.
≈ На вот прими и успокойся. И ещё вторую возьми про запас.≈ Сорокин обнял Саньку за плечи и проводил до дверей.≈ Однако чего же убиваться ≈ дело прошлое, печальное, конечно, но зато теперь у тебя сестрёнка объявилась. Будете жалеть друг друга, вам и легче будет без отца-то. Разве это не замечательно, что вы нашлись? У меня вот никогда не было сестры, и я всегда чувствовал, что в жизни мне чего-то не хватает...
Санька высморкался и вышел во двор. Сорокин стоял у окна, наблюдая, как тот прячется в кустах, усмехался грустной усмешкой и покачивал головой. Он, кажется, понимал Саньку. Какого отца сочинил, какую смерть красивую придумал, рассказал, наверно, всем ребятам, а тут на тебе ≈ сестрёнка свалилась!
Санька привёл себя в порядок, вытер щёки, взбил расчёской волосы, натянул кепочку и вышел из кустов. На аллее его поджидала Инка Савельева и пошла сбоку, заглядывая в глаза. Сорокин отошёл от окна, сел за стол, вытащил книгу регистраций, надел очки и первым долгом вписал Кудеярову. По какому-то наитию он знал всё, что здесь произошло. И не удивился. Здесь случались и не такие дела...
Санька слонялся по детдому, хмуро заглядывая то в мастерские, то на скотный двор, то в столовую. Он не находил себе места. Несколько раз на глаза попадалась Сойка, но не одна, а с девочками. Он сам искал случая поговорить с ней, хотя и не очень ясно представлял себе о чём. После ужина он всё-таки подкараулил её в коридоре и увязался как бы невзначай. Она ускорила шаг и вдруг споткнулась ≈ на туфельке развязался шнурок.
≈ Иди за мной!
Засунув руки в карманы, делая вид, что он сам по себе, Санька пошёл в сад, а Сойка, чуть приотстав, поплелась за ним. В беседке она присела, подобрав ногу, и уставилась на него без испуга. В больших глазах её было скорое дружелюбие и робкое любопытство, словно она хотела о чём-то спросить, но не решалась. К удивлению Саньки, она совсем не была похожа на ту робкую девочку, забитую и неряшливую, какую он видел в первый раз. Плиссированная юбочка и сиреневая кофточка неузнаваемо изменили её. Да и лицо с веснушками на тугих смуглых щеках, с открытым лбом было ясное и приятное. Однако Санька ие собирался с ней любезничать.
≈ Говорила кому-нибудь?..
≈- Что ты мой брат? ≈ спросила Сойка затаённым голосом.
Санька хотел сговориться с ней об отце, рассказать о подлодке, о памятнике па Диксоне, да вдруг представил, как она будет врать, глядя на ребят ясными глазами (нет, такое невозможно было представить!), и разозлился на себя, на неё и на всех на свете.
≈ В другой детский дом не могла напроситься?
Сойка так и не поняла, зачем он её вызывал, и ушла, не решаясь оглянуться, чтобы не встретиться с невидящими, отчуждёнными глазами брата.
Прошло много дней. Санька осунулся и потускнел от тайной заботы, угнетавшей его. Инка Савельева не сводила с него встревоженных глаз, а подойти не решалась ≈ он был вспыльчив.
Вернулся из больницы Генка Воточкин. Он поправился после операции, заголял перед всеми пузо и хвастался розовым швом, как будто это было ранение, полученное на войне. Он рассказывал о своих новых знакомых, о каком-то старике Глебе Николаевиче, который будто бы съел нечаянно ложку, а когда ему вскрыли живот, то нашли там один жалкий обсосок, и все смеялись, потому что язык у Генки был без костей, но рассказы его нисколько не забавляли Саньку.
Сойка ему почти не попадалась теперь на глаза. Она, видно, никому и не рассказала, что они брат и сестра, хотя, наверно, многие знали, но избегали заговаривать об этом ≈ с Санькой связываться было опасно, а Сойка очень уж была тихой и незаметной. Где-то изредка мелькнёт ≈ то во дворе, то в столовой, то в школе ≈ и тут же исчезнет. Но однажды Санька всё-таки столкнулся с ней ≈ так уж получилось. Пошёл по делу в пионерскую комнату и остановился от того, что кто-то смотрел ему пря-
МО в глаза. Это была она. Сопя Кудеярова, так было написано под фотографией, никакой ошибки, а ещё было написано, что она очень хорошая закройщица, прекрасно учится, пользуется всеобщей любовью и вообще девочка, с которой надо брать пример. И смотрела с фотографии глаза в глаза, и даже улыбалась доброй, приветливой улыбкой, чуточку смущённая от того, что ей некуда было спрятаться с доски Почёта. Санька в первый раз хорошенько рассмотрел лицо своей сестрёнки Сойки, разглядывал, чувствуя неловкость, будто это живая Сойка краснела под его бесцеремонным взглядом. Видно, фотография висела уже давно, уголок на ней отклеился, кто-то, наверно, собирался отодрать. А он-то, Санька, бывал уже здесь раньше, а почему-то Сойку не замечал...
По субботним вечерам в клубе устраивались танцы. Музыки было больше, чем надо,≈ репетировал детдомовский оркестр, чаще всего два-три человека, саксофон, музыкальные тарелки, пианино, на котором Эдик Коновалов мог играть что угодно и даже фантазировать. Здесь, на танцах, завязывались дружбы, ребята учились вальсам, фокстротам и танго, тогда ещё не вышедшим из моды. Девочки приходили разодетые, с чуть подкрашенными губами и подведёнными глазами, в туфельках, которые ие значились ни в каких детдомовских ведомостях. Воспитатели не беспокоили,≈ уложив малышей, они уходили, оставляя ребят резвиться до самого поздна. Танцы эти назывались вечерами отдыха, и Санька был их усердным посетителем, однако в последнее время он не заглядывал в клуб ≈ пропала охота. Он бы и на этот раз не пришёл, если бы не Инка Савельева, которая вцепилась в пего и затащила силком. В клубе он еле отвязался от неё и спрятался за колонной. Инка разобиделась, схватила Генку Веточкина и закружилась с ним, бросая на Саньку презрительные взгляды, но Санька вовсе не смотрел на неё, потому что увидел Сойку, да не одну, а с Вовкой Чукалдиным, верзилой из девятого класса. Растопырив свои ручищи, Чукалдин крутил Сойку так, что она почти не касалась пола, далеко откинув голову и трепеща плиссированной юбочкой. И только сейчас до Саньки дошло, что Сойка даром что ростом не вышла, а девочка хоть куда, настоящая девушка, даже, можно сказать, красивая, Санька следил за нею, ошеломлённый своим открытием, и радовался, что она ему не кто-нибудь, не посторонняя, а сестрёнка, родная кровь, и что, кроме неё, у него нет никого здесь ближе. И вдруг он подумал: а Чукалдин причём? Он-то какое имеет к ней отношение? Амбал же этот с выпученными от усердия глазами держал её своими руками-граблями, и она висела на нём, сияя ласковыми глазами, будто роднее Чукалдина ей человека на свете.
Санька дождался окончания танца, вышел из-за колонны, чтобы потолковать с Чукалдиным по душам, ио его опять подхватила Ипка Савельева и потащила в круг. Она была отходчива и не помнила обид, однако настырность её превышала всякую норму.
≈ Сгинь! ≈ шепнул он, ища глазами Сойку, но подойти к пей не успел ≈ начался новый танец. Сойку увёл Генка Воточкин и закрутил её, как заправский танцор.
≈ Ну, аппендикс, мы с тобой ещё поговорим! ≈ процедил сквозь зубы Санька, несказанно удивляясь: Сойка и на Генку смотрела, как на родного, и это уже попахивало предательством. Саньке стало душно в клубе, он выскочил на крыльцо и увидел малышей, прилипших к окнам.
≈ Брысь! ≈ крикнул он.
Малыши разлетелись, как воробьи, а Санька, замирая от стыда, приник к окошку и встретился глазами с Инкой, искавшей ого в темноте двора. Он нагнулся и продрался сквозь кустарники к беседке. Что же это получается, с тоской подумал он, чувствуя, как забота о сестрёнке всё больше поглощает его. Кто там снопа охмуряет её? Он поднялся на носки, но ничего не увидел. Тогда ухватился за карниз беседки и вскарабкался на покатую крышу. Там он, разогнувшись, взялся за ветку ясеня и вгляделся в окно. На этот раз возле Сойки увивался Витька Сипягин, сельский паренёк, всегда непрошеным являвшийся к ним на танцы. И на него Сойка смотрела, как на родственника, и это становилось уже невыносимым. Ещё поселяне эти зарятся иа их детдомовских девчонок!
≈ Я вот тебе покажу, куркулеоок!
И замахнулся рукой, да так, что крыша вдруг поплыла под погамн, закачалась н запрокинулась в небо. Он рухпул вниз, ударился головой о цветочную тумбу, схватился руками за лицо и побрёл вперёд, склоняясь от боли...
Сорокин сидел возле кровати, широко раскинув колени, и рассматривал Саньку, перевязанного бинтами.
≈ Ну-ка сожми руку в локте. А теперь собери пальцы в кулак. А улыбнуться можешь? На-ка попробуй яблоко откусить ≈ больно? А я-то думал...
Сорокин был разочарован.
≈ Вот у меня посмотри...≈ Он расстегнул рубаху и обнажил на груди рваный, вишнёвый рубец невероятной величины.≈ Что скажешь? ≈ Сорокин потрогал рубец с уважением,≈ А теперь сюда посмотри.≈ Он оттянул рубаху, изогнулся ≈ под лопаткой зияла ямка глубиной в кулак.≈ Я тебе ещё кое-что показать могу, да лень раздеваться. По частям меня разбирали, а потом собирали, клепали и сваривали. Два месяца жил без сознания, как чурбан, ел, пил, а ничего не понимал, думали, что так и останусь, а вот видишь ≈ полностью восстановили. А у тебя что? Так ≈ мелкая авария. И чего это тебя на крышу угораздило? За спутником следил? В астрономы собираешься?
Санька смотрел на директора одним глазом и облизывал сухие губы. Ему было хорошо. Сорокин по деликатности ни о чём не расспрашивал, никуда не торопился, хвастался ранами, о которых Санька уже знал, как и знали другие ребята, потому что не раз купались вместе, и ребята всякий раз без стеснения водили пальцами по искромсанному телу директора, а потом слушали, разинув рот, как его шарахнуло воздушной волной и забросило на крышу. Санька корежился от боли, бинты горячо стягивали заживающие раны, но он всё же улыбался, слушая быстрый говорок Григория Александровича, видя его узкое с горбатым носом лицо, его хитрющие, жизнерадостные, добрые глаза.
≈ К тебе тут девочки набиваются, и твоя сестрёнка, между прочим. Ты как к ней относишься? Не обижаешь её?
Санька промолчал.
≈ У неё, ты ведь знаешь, недавно мать умерла,≈ Григорий Александрович вздохнул.≈ И, кроме тебя, у неё нет никого...
Санька отвернулся, чувствуя, как его заливает горячим волнением.
≈ Ну ладно, я пошёл...
Санька вскинулся, чтобы что-то сказать ему, но так ничего и не сказал. Он и сам толком не знал, как сказать о том, о чём с болью думал всё это время: до чего же это худо, когда люди не знают родных, и что неправильно, когда родители бросают своих детей, и что каждый должен знать, от кого он произошёл и кого оставит после себя, и было бы совсем тошно, если бы не было таких людей, как Григорий Александрович.
Вечером, после ужина, к Саньке снова пришёл Сорокин. Он подвинул на постели подушку, повернул Саньку боком и стал расставлять па шахматной доске фигуры. Оба они были участниками турнира, который длился вот уже месяца три и пока ещё по мог закончиться, все игроки должны были сыграть друг с другом но четыре партии, а он, Санька, и Григорий Алек-
сандрович сыграли только две и пока с ничейным счётом. До самого поздна в изоляторе горел свет. За окнами кто-то шумел, кто-то заглядывал, кто-то смеялся, но игрокам было не до них. Григорий Александрович потерял ладью за слона и отчаянно сопротивлялся, а Саньке надо было во что бы то ни стало прижать его, а это было непросто, если для каждого движения приходилось поднимать руку, затянутую бинтами, разгибать её в локте и переставлять фигуры с одного конца доски на другой...
Завтрак Саньке принесла Сойка. Она придвинула стул с тарелками и присела на краешек койки, украдкой глядя на его забинтованную голову.
Санька повернулся, вытащил руку из-под одеяла и попытался взять ложку. Она присела рядом и заботлино надышала на него.
≈ Я покормлю тебя, ладно?
≈ Я сам... Ты подними подушку...
Он пропихнул ложку в рот и скривился, а после третьей ложки отставил тарелку, чтобы отдохнуть.
≈ Ты в шахматы играешь?
Сойка покачала головой.
≈ А в шашки?
Она опустила глаза.
≈ Что ж ты неграмотная такая...
Сойка вытащила из-под матраца носовой платок, носки и рубашку.
≈ Это я заберу с собой. Я постираю.
≈ Не уходи ещё, посиди... Я вот телевизор пс смогу посмотреть, а сегодня ╚Динамо╩ с ╚Торпедо╩ играют... Ты за кого болеешь? ,А из игроков кого знаешь? Н-да... А я вот Сатикова уважаю. Он из второго состава, а играет классно, только никто ие догадается, какой бы из него нападающий был. Тренер там не тянет... Не волокет... Нет!
Сойка сидела, пока он высказывал ей какие-то свои тактические соображения, и упорно смотрела на нейлоновую куртку с пятнышком па рукаве. Она потянулась к куртке, взялась её рассматривать.
≈ Я попробую вывести...
≈ Ничего у тебя не выйдет... А впрочем, валяй...
Сойка сложила куртку и встала, чтобы уйти.
≈ Посиди ещё немного...
≈ Ну давай тогда хоть покормлю тебя, тебе же трудно самому...
≈ Мне-то что! Вот Григория Александровича разобрали на части, а потом клепали и сваривали, так он два месяца жил, как чурбан, пил, сл, а ничего не понимал. Не видела его шрамы? У него под лопаткой ямка, прямо кошелёк. Это, знаешь, когда с ним случилось? Уже в конце войны, он из танка вылез, чтобы раненого подобрать...
Сойка присела на краешек постели, подбила одеяло и стала терпеливо слушать брата...
|
АХТУНГ! Ссылаться на страницы, но не на ФАЙЛЫ!