Кузьмин Л. «Серебряная труба».
|
АХТУНГ! Ссылаться на страницы, но не на ФАЙЛЫ!
Сделал и прислал Кайдалов Анатолий.
_____________________
СЕРЕБРЯНАЯ ТРУБА
За сумеречным окошком прохрустел снег. Мать живо обернулась к Володьке:
≈═Девочки с папой! Встречай их скорей!
Володька полез из-за стола, а набухшую дверь уже кто-то с той стороны из сенцев дёрнул, она крякнула, распахнулась, и в натопленную избу хлынуло белое облако пара.
Облако рассыпалось мигом. И вот, в толстых платках, в толстых одёжках у порога стоят, растопыривают смешно руки, топочут мёрзлыми валенками девочки-двойняшки, Володькины сестрёнки Танюша с Марфушей.
Девочки хохочут. Девочки, укутанные так, что и глаз почти не видать, пищат что-то весёлое, а отец тоже тут, он тоже смеётся.
Отец стаскивает с себя широченный тулуп. От этого тулупа, от нахолодавших одёжек Танюши с Марфушей по всей избе идёт зябкая свежесть. И босой Володька переступает с ноги на ногу, ёжится, но и ему весело.
Володька вместе с матерью тормошит сестрёнок, помогает им распутывать платки, почти кричит:
≈═Вы чему так радуетесь? Ну, чему? Говорите скорей!
А девочки, сказав: ╚Ух!╩, наконец-то изо всего высвободились, стали тонкими, лёгкими.
Обе в школьной форме, обе белобрысые, с холода румяные, они запрыгали в чулках по мягким половикам:
≈═Каникулы, каникулы, каникулы!
≈═Начались, начались, уже начались!
Потом почти враз объявили:
≈═Завтра в школе новогодний праздник. Завтра утром папка опять повезёт нас в школу. Жанна Олеговна подготовила целый концерт, а Иван Иваныч сыграет там на серебряной трубе!
≈═Ну-у! На серебряной?═≈ изумился Володька.═≈ Тогда, значит, и я поеду.
Отец подхватил Володьку, закружил и тоже, почти как девочки, заприпевал:
≈═Брось, брось! На дворе стужа, и ты ведь не школьник. У тебя дома будет праздник свой.
≈═Мы, Володька, съездим и всё тебе расскажем,═≈ поддержали отца девочки.
Танюша, кроме того, добавила:
≈═Не расстраивайся. На ту зиму подрастёшь, возьмём и тебя.
Но Володька из рук отца вывернулся, закричал:
≈═Ах, так?
Он показал девочкам на всё ещё лежащие у порога, настылые, с тусклыми пряжками, толстые портфели:
≈═Ах, так? Бычков с рожками рисовать, цветы-ромашки вам в альбомах раскрашивать я, значит, нужен сейчас? А как слушать серебряную трубу, так только через год, на другую зиму? Нет уж!
Он сам, словно упрямый бычок уставился на отца:
≈═Завтра не возьмёшь ≈ всё равно за санями побегу!
И тут веселье в доме нарушилось. Всегда сговорчивый отец развёл руками:
≈═Чего нельзя, того нельзя┘
Мать рассердилась по-настоящему:
≈═Это что за атаман такой у нас объявился? Это что это за вольник? Ишь, за санями он наладился┘ Я тебе налажусь! Я тебе побегу! Валенки спрячу, и никуда ты не денешься. Иди, допивай молоко да марш в постель!
И Володька, зная нрав матери, молоко допил, отправился безо всяких-яких за тёмную переборку на свою постель.
Реветь он, конечно, не стал. Он сам был с характером. Он лишь у себя там, за переборкой, принялся вздыхать, пыхтеть и пыхтел до тех пор, пока жалостливые девочки не пришли к нему шептаться.
Танюша повторила прежнее:
≈═Мы, честное слово, Володька, тебе всё расскажем.
Марфуша утешила тоже:
≈═В школе после концерта будут раздавать гостинцы, там мы их сбережём для тебя.
Но Володька слушал всё это молча, от девочек отворачивался. Лишь спустя время в подушку пробубнил:
≈═Не надо никаких гостинцев. Вы лучше как утром проснётесь, так разбудите и меня.
≈═Разбудить? К чему?═≈ удивились девочки.═≈ Разве не видишь, что теперь вышло?
≈═Ничего ещё не вышло!═≈ запыхтел Володька опять, и тогда девочки сказали, что ладно-ладно, непременно разбудят.
А потом во всей засыпающей деревне и в избе всё притихло по-настоящему, по-ночному. В окошке напротив Володькиной кровати всплыл узенький месяц. И Володька глядел, вспоминал свою давнюю и пока что единственную встречу с заведующим школой, с тем самым учителем Иваном Иванычем, который завтра собирается играть на серебряной трубе.
В прошедшее лето по тропке к дому ≈ ну совсем как комбайнер с поля!═≈ лихо подкатил на велосипеде загорелый парень в лёгонькой рубахе, спрыгнул на траву рядом с ребятишками. Он встал над Володькой, над девочками, которые тут под плетнём в холодке на скамейке сидели, весело ногами болтали, и сам им весело сказал:
≈═Здравствуйте! Нельзя ли потесниться?
≈═Можно!═≈ ответили ребятишки.
И он сел, спросил, по скольку кому лет. Когда же узнал, что Марфуше с Танюшей почти по семи, то велел им бежать в дом, звать папу или маму. А в кулаке у Володьки увидел рябиновый свисток:
≈═Ого! Инструмент.
Володька не очень понял, засмеялся, гостя поправил:
≈═Свистулька┘ Папка мне вырезал.
≈═Отлично вырезал. Но тут нужна ещё одна дырка. Разрешаешь?
И в руках гостя, откуда ни возьмись, заблестел перочинный ножик. Он им быстро свисток ковырнул, поднёс к губам, надул щёки, стал длинными пальцами дырки закрывать, открывать. И тот самый свисток, про который мать говорила, что от него лишь звон в ушах да боль в голове, вдруг залился, защёлкал, совсем как пичуга на ветке.
≈═Клю-клю-клю! Чок-чок-чок! У Ер-рошечки в сумке кр-рошечки!═≈ повторил словами птичью песенку, засмеялся снова Володька.
≈═Точно!═≈ похвалил гость.═≈ Слух у тебя отменный. Можешь сыграть не хуже меня.
Но тут с отцом, с матерью прибежали сестрёнки. И все заговорили, что Танюше с Марфушей в школу записываться, конечно же, пора; все стали благодарить, что, спасибо, Иван Иваныч сам сюда для этого заглянул; и вот только тогда Володька понял, что перед ним никакой не комбайнер, а учитель.
Потом родители стали приглашать Ивана Иваныча в избу пообедать, но он сказал: ╚Спасибо!╩, подмигнул Володьке, засмеялся: ╚Клю-клю-клю!╩ ≈ и уехал.
А больше с Иваном Иванычем Володька не встречался никогда. Но и всё равно, хотя рябиновый свисток давно высох, смолк, Володька ту летнюю встречу помнил. Помнил и, крутясь на жаркой подушке, думал теперь: ╚Что это всё-таки у Ивана Иваныча за серебряная труба? На что она похожа? На месяц в нашем окошке, что ли? Про месяц тоже вот говорят: серебряный да серебряный┘╩
И Володька, то ли шутя, то ли всерьёз, а может, уже в полусне, всё пробовал до месяца дотянуться. Но каждый раз то корова в хлеву рогами стукала, то сонные девочки в избе за переборкой начинали бормотать, то кот с лавки спрыгивал ≈ и месяц ускользал на своё законное место.
Наконец Володька угомонился, нашёл щекой на подушке удобную ямку, крепко задремал.
А наутро вскочил ≈ в окошке синь, солнце, в избе тишина.
≈═Что такое?═≈ так и сорвался Володька с кровати, заглянул в другую комнату.
В комнате на столе попискивает самовар, под столом умывается кот. И ≈ всё! И больше никого┘
Володька ударил в дверь, вылетел на крыльцо.
А там, на дворе, мороз и яркие от инея берёзы. А там по снежному полю за околицей уходит по накатанной дороге к бору гнедая лошадь с санями, полными седоков. И ясно, что седоки ≈ это отец, девочки и все здешние, деревенские школьники.
≈═Не разбудили! Бросили!═≈ закричал Володька.
Он повернулся в избу, пальто, шапку накинул мигом, а вот обуваться-то было не во что. Валенок на постоянном месте, на краю печки, не оказалось. Не нашёл их Володька и на самой печке. Торопливо шаря и везде лазая, наткнулся он лишь в тёмном углу на полатях на резиновые красные сапоги, в которых мать по осенней распутице ходила на ферму, на колхозную работу.
Мать, конечно, и сейчас ушла на работу. Но, в отличие от забывчивых Танюши с Марфушей, слово своё вчерашнее сдержала и Володькины валенки запрятала так, что искать их теперь, переискать ≈ ни за что не отыскать.
Володьку от такого бесчестья бросило в жар. Но он тут же махнул: ╚Ладно!╩ И, не прошло минуты, застучал каблуками этих вот красных сапог по ступенькам крыльца, засверкал по белой тропе двора.
Сапоги, несмотря на то, что Володька насовал в них всяких разных подобувок, были ещё и порядком великоваты. На ходу они от излишнего в них воздуха громко похрюкивали. Но, гладкие, тонкие, они зато легко сгибались, весу в них было немного, и Володька мчался, ходу не сбавлял.
Притормозил он лишь раз, когда увидел у соседней калитки старика Репкина.
≈═Дедушка Репкин, а дедушка Репкин! Пойдёт с фермы мама, скажи ей, я побежал в школу на концерт.
Глуховатый Репкин приподнял шапку:
≈═Куда побежал?
≈═На концерт, на выступление!
≈═А-а┘ Оно и понятно. По сапогам понятно. В таких только и выступать. Ну, беги, беги, выступай┘ Матери доложу всё в точности.
И Володька наддал ещё пуще, потому что подвода там, за краем поля, уходила в сосновый бор, за яркие чёрточки деревьев.
Но в общем-то при всём при том, как теперь получалось, Володька настигать её впритык уже не собирался. Осклизаясь, чуть не падая, он бежал лишь до той поры, пока в морозно-дымчатой глубине леса не услышал ребячьи голоса. А потом, когда различил и мёрзлое, медленное постукивание саней, то и сам, прячась за поворотами, за соснами, пошёл тише.
Он утирал шапкой мокрое от пота лицо, шёл, слушал, обижался опять.
╚Им ≈ что!═≈ думал Володька про седоков-ребятишек, а главное, про сестрёнок.═≈ Им ≈ что! Они в компании. Они едут, радуются, словно никого сегодня и не подводили, словно обещаний своих не забывали. Ну что ж, пускай будет так. Лишь бы меня папанька не приметил, а уж потом-то они ахнут, когда я на школьном празднике всё-таки окажусь!╩
И Володька до села, где находилась школа, вслед за санями добрался, и никто его в самом деле за весь путь не увидел.
Правда, один раз, уже на выезде из леса, отец вдруг словно бы что-то почувствовал. Натянул вожжи, оглянулся быстро, но и Володька присел быстро, накрыл пальтецом красные сапоги и среди придорожных вешек-ёлок, наверное, показался отцу всего лишь тоже тёмной вешкой.
Куда трудней всё пошло возле школы.
Рубленная из толстенных брёвен, но при этом небольшая, она выглядывала из-под белой крыши весёлыми, в крашеных наличниках окошками, смотрела узким крыльцом прямо на сельскую площадь. И отец как подкатил к крыльцу да как высадил всех шумных своих пассажиров, так тут и застрял.
Из саней он вылез, рукавица об рукавицу похлопывает, с валенка на валенок попрыгивает ≈ никуда не отходит.
А Володька смотрит из-за ближней избы, тоже начинает попрыгивать. ╚Неужто папанька так и будет на одном месте торчать? Тогда я тут под чужими окошками в сосульку превращусь┘ Это бежать в резиновиках было ничего, а стоять в них, ждать на морозе ≈ оюшки!╩
Но, на Володькино счастье, с другой стороны к школе подъехала ещё одна подвода. С неё тоже ссыпались ребятишки. Они тоже с визгом, с хохотом скрылись за дверью школы, а бородатый в фасонистой шапке пирожком возчик отцу закричал:
≈═Ты уже тут? Давай поставим лошадей к сватье да и сами глянем, что тут за концерт-представление┘ Вспомянем и мы, так сказать, своё золотое детство!
И мужики засмеялись, упали в сани, погнали рысцой мимо заиндевелых палисадников к какой-то там сватье, а Володька, так весь и приседая от холода, кинулся к школьному крыльцу.
За обитой войлоком дверью он сразу попал в шумную толчею, в теплынь. Школьники тут ≈ все мал мала меньше ≈ галдели, грудились у вешалок. Все старались раздеться первыми. А толстая, рябая, могучая ростом нянечка шумела пуще всех. Она командовала густым басом:
≈═Иванов! Шапку свою в карман не запихивай! Положь, как полагается, на полку.
≈═Сидоров! Опять тебе шубейку вешать не за что? Опять явился без петельки? Клади одёжу в угол, петельку будешь потом пришивать со мной!
≈═Петрова! Ох, Петро-ова┘ Ну, умница┘ Ну, славница┘ Туфельки с собою привезла! Валенки теперь сымает, туфельки надевает ≈ сама с ноготок, а всё она умеет, всё у неё честь по чести, ну прямо как у большой. Глядите на неё, девчонки, учитеся!
Володька подходить к вешалкам даже близко не стал. Он мигом понял: ему, чужому, на глаза этой нянечке лучше не попадаться. И пока нянечка расхваливала какую-то там ╚славницу╩ Петрову, он боком, боком, скинув шапку, проскользнул за толпою в другую дверь.
За той дверью в зале, а вернее, в освобождённой для этого классной комнате, сияла ёлка. Окна все были закрыты шторами, и при уютных огоньках ёлки ребятишки скакали тут как хотели. Кто нацепив петушиные, ежиные и заячьи рожицы-маски, кто просто так ≈ они пищали, кукарекали, кричали единственной здесь распорядительнице:
≈═Жанна Олеговна! Попрыгайте с нами ещё чуть-чуть!
А она уж, видно, и попрыгала, и поплясала. И теперь ≈ тоненькая, очкастая ≈ вся от волнения, от жары пунцовая, лишь успевала поворачиваться, всё пыталась ребятишек угомонить:
≈═Спокойно, дети, спокойно! Пора по местам.
Но всё равно не утихал никто.
Только Володька, чтобы не маячить на виду, да ещё и потому, что в весёлой толпе промелькнули Танюша с Марфушей, стал быстро высматривать себе местечко.
И он его нашёл рядом с белеющим широкою скатертью столом. Стол был завален бумажными пакетами. От пакетов, как в магазине, шёл конфетный аромат, да Володька принюхиваться, приглядываться к пакетам, конечно, не стал. Он лишь скромно примостился в уголке на стуле, скромно подоткнул под себя пальто и шапку.
А галдёж между тем всё ширился. Кроме того, в коридоре куда как радостно забасила опять нянечка:
≈═Раздевайтесь, гостеньки, проходите! Нет, постойте, я вас сама проведу.
И тут Володька видит: она ≈ в зале, а рядом стоят, одёргивают мятые пиджаки, смущённо приглаживают красными от холода ладонями свои встрёпанные макушки тот бородатый возчик и его, Володькин, отец.
Они топчутся, не знают куда себя пока что девать ≈ к ним подлетает теперь Жанна Олеговна:
≈═Конечно, дорогие товарищи, проходите! Конечно, мы вам очень рады! Только просим прощения ≈ у нас тут шум.
Мужики смущаются ещё больше: ╚Ничего, мол! Мы и при шуме постоим┘╩ А нянечка ≈ раз, два!═≈ мигом и тут приняла на себя командование:
≈═Это ты, Иванов, что ли, шумишь? Это ты, Семёнов, петухом кукарекаешь? Это ты, Сидоров, являешься каждый раз без петельки, да ещё и не слушаешься? Смо-отрите у меня!
И пошла распоряжаться, пошла. И, странное дело, ребятишки начали утихать, рассаживаться по местам.
Жанна Олеговна развела руками:
≈═Милая Дуся, что бы мы делали без вас! Усадите тогда, пожалуйста, и гостей, а я побегу готовить артистов.
≈═Счас, мужики, определю и вам местечко,═≈ заулыбалась довольная похвалою нянечка.
И вот она этакой башней стоит, поверх ребячьих голов глядит, медленно поворачивается в ту сторону, где Володька.
Тот полного её разворота дожидаться не стал. Мигом вместе с пальто, с шапкой съехал под столешницу, нырнул за свешенную скатерть, а нянечка ведёт мужиков именно сюда.
≈═Вот здесь будет спокойней┘ Вот тут присяду и я с вами.
И начинает с грохотом передвигать стулья, устанавливая их перед самым Володькиным укрытием.
╚Всё!═≈ охнул про себя Володька.═≈ Теперь ничего не увидеть, вот влип так влип!╩
И верно. Как бы ни пригибался Володька к единственной светлой полоске меж полом и краем скатерти, а всё равно кроме ножек стульев, кроме мокрых от обтаявшего снега валенок отца, да меховых бурок возчика, да нянечкиных толстых пяток в широченных шлёпанцах ничего разглядеть теперь уже не мог.
Разглядеть не мог, но ≈ слышал. Грузная нянечка скрипела хлипким стулом и, всё ещё гордясь тем, что её недавно похвалили, мужикам разъясняла:
≈═Вы, мужики, не сомневайтесь┘ Жанна Олеговна хотя в учителях первую зиму, а тоже на школьную работу шибко способная. Сам Иван Иваныч говорит: ╚Способная!╩ Только вот ребятишки что-то нисколько её не боятся, а так она у нас ≈ ку-уда там! Весь концерт нынче поведёт. Да вы и сами скажете: ╚Молодец!╩, как только на всё глянете.
Возчик с отцом весело поддакивали, а Володька приуныл пуще. ╚Глянешь у тебя┘ Кто глянет, а кто нет!╩ ≈ думал он про нянечку, но та уже забухала в ладоши:
≈═Артисты идут! Артисты идут!
Захлопал, зашумел весь зал. И там от дверей к ёлке началось, по всей вероятности, какое-то очень интересное шествие. ╚Бух! Бух!╩ ≈ плескалось в зале, и Володька опять пригнулся к бесполезной щели: вдруг да это Иван Иваныч с трубой?
Но заслышался голос Жанны Олеговны:
≈═Выступает праздничный хор мальчиков и девочек нашей школы!
И хор под управлением Жанны Олеговны грянул: ╚Бусы повесили, встали в хоровод!╩
Отец, нянечка, возчик принялись рядом с Володькой натопывать, принялись подпевать; потом, конечно, зазвучали и другие песенки. И все они тоже были праздничными. То про Снегурочку, то про деда Мороза. Да Володьке и самые лучшие из них показались не слишком-то. Он ведь сидел тут, в полутьме, в духоте, под этим несчастным столом, снова один-разъедин. А кроме того, почти каждую песенку он знал, дома с сестрёнками певал; и раз теперь на хор глянуть сам не мог, долгожданную трубу услышать не мог, то и концерт ему стал казаться совсем неинтересным.
Его сморила усталость после дороги. Под знакомый мотив про лесную ёлочку он клюнул разок-другой носом. Он даже увидел и самого себя опять в сугробном бору, да тут словно бы ветер налетел.
Володька поднял голову, а Жанна Олеговна под новые аплодисменты заканчивала говорить про какую-то грозу.
╚При чём тут гроза?╩ ≈ удивился Володька, но вслед за учительницей прямо-таки вскудахтала нянечка:
≈═Ох, Петрова! Ох, Петрова! Ох, слушайте, мужики, слушайте! Наша Петрова будет стишок читать!
╚Ну-у┘ Опять эта её Петрова. Лучше бы Иван Иваныч╩,═≈ нахохлился Володька, и всё же когда ╚эта╩ Петрова нежданно звонким, нежданно чистым голосом повторила название стихотворения: ╚Весенняя гроза╩!═≈ то Володька очнулся окончательно, навострил уши.
Навострил, а в зале свободно, громко раздалось:
У Володьки мурашки побежали от таких сразу простых и таких сразу удивительно светлых слов. Он таких радостных слов никогда не слыхивал. Он даже не поверил, что читает их, произносит самая обыкновенная девочка с обыкновенной фамилией Петрова. Он шагнул на коленях вдоль обвисшей скатерти, пополз в обход возчика, отца, нянечки.
А стихи звучали всё светлей да светлей:
И тут стряслось чудо.
С каких-то неведомых высей как бы рухнул, по всем закоулкам школы раскатился настоящий весенний гром!
Он раскатился, опять взлетел, он обернулся ликующим голосом-песней, и вот теперь без слов, но как на крыльях, поплыл над ёлками, поплыл над ребятами. И, боясь, что этот голос, этот торжествующий звук так же мигом пропадёт, как мигом родился,═≈ Володька, забыв про отца, про нянечку, приподнял край скатерти, выглянул из-под стола.
Он выглянул, увидел крохотную, с рыженьким, синеглазым лицом девочку, подумал: ╚Да неужто это Петрова и есть?╩ И только подумал, а рядом┘ А рядом под ёлкой стоял в тёмном пиджаке и в светлой рубахе Иван Иваныч!
Его-то Володька признал в момент. Над высоко запрокинутой головой Ивана Иваныча, в его лёгких руках пела, звенела, смеялась та самая серебристо-серебряная труба, и была она куда прекрасней, чем ясный месяц в ночном окошке.
Труба звала Володьку, и он ≈ встал, пошёл.
Он прижал к себе шапку и пальто. Он шагнул напрямик, и никто его не остановил, да подвели мамкины сапоги. Он заступил висящую в руках одёжку и ≈ повалился.
Володька упал, чёрная лохматая шапка по скользкому полу подъехала под самые туфельки Петровой ежом. Та в голос ойкнула, труба смолкла, и все на Володьку уставились.
На него теперь изумлённо глядел Иван Иваныч. На него глядели нянечка, возчик, Марфуша, Танюша, все ребятишки.
Отец сорвался с места, чуть не сбил Жанну Олеговну, которая тоже бросилась на подмогу Володьке. Отец стал Володьку поднимать, стал растерянно приговаривать:
≈═Да что хоть ты, братец мой, натворил-то? Да как хоть ты здесь очутился-то?
≈═Откуда? Как? Мы его раньше не видели!═≈ опомнился, шумнул весь зал. И отец от этих своих, всеми подхваченных слов растерялся больше; Володька напугался ещё хуже, хотел кинуться в коридор, а там ≈ на улицу; но тут его ухватил за рубашку Иван Иваныч:
≈═Стоп!
Володька зажмурился, присел. Ребятишки в зале тоже испуганно застыли. А Иван Иваныч всего лишь и сказал:
≈═Вот так ╚клю-клю-клю╩┘
≈═Что?═≈ не поверил своим ушам Володька.
≈═Я говорю: ╚Клю-клю-клю! Вот так клюква!╩ Это с тобой мы летом на скамеечке насвистывали?
≈═Со мной!═≈ взвился, воспрял Володька. Даже сам ухватил Ивана Иваныча за рукав: ≈ Со мной ты насвистывал! У нас в деревне. А теперь вот и я к тебе прибежал. На твою серебряную трубу посмотреть прибежал. И ты уж разреши мне её потрогать!
Отец только руками развёл и тоже стал глядеть на учителя: ╚Вы, мол, нас извините и не ругайте┘ И пусть, если можно, мальчик трубу потрогает┘╩
А Иван Иваныч и без этого знал, что ему делать.
≈═Ну, друг ты мой сердечный Володька,═≈ сказал он,═≈ если произошло такое дело, то, конечно, трубу возьми и в неё подуй.
И он трубу подал, и даже показал куда дуть.
Володька задрожал от счастья. А по залу прокатился тоже счастливый гул, потому что все ребятишки и все взрослые сразу стали переживать за Володьку.
≈═Начинай! Не трусь!═≈ махали ему знакомые деревенские мальчишки, махали Марфуша с Танюшей и Жанна Олеговна. А нянечка поднялась, сама словно бы протрубила:
≈═Раз велено дуть, то и дуй! Не бойся!
≈═Не бойся┘═≈ подтолкнула Володьку под локоток, шепнула конопатенькая славница Петрова.
И вот он, подражая Ивану Иванычу, запрокинул голову, наставил трубу вверх и подул.
Он подул очень старательно. Он дунул изо всей силы. Он ждал, что взовьются сейчас над ним и откликнутся повсюду прекрасным эхом звонкие раскаты, но в трубе лишь что-то тоненько пискнуло.
Он дунул опять, но труба лишь вновь пропищала.
≈═Что такое?═≈ упали руки у Володьки, и он посмотрел на Ивана Иваныча.═≈ Ты дуешь ≈ у тебя весна с громом, а у меня┘
И тут впервые за весь прошедший, очень трудный день и у всех на виду Володька чуть не заплакал.
Он сунул трубу Ивану Иванычу, он нашарил на полу шапку, принялся натягивать пальтишко. Но вновь Иван Иваныч его остановил.
≈═Не спорю,═≈ сказал Иван Иваныч.═≈ Я, Володька, не спорю ничуть┘ У меня, возможно, и весна, и весенний гром, но у тебя, дружище, зато ≈ жаворонок.
≈═Где?═≈ опешил Володька, натягивать пальто перестал.
≈═Здесь! В тебе самом┘═≈ коснулся Володькиной замусоленной рубашонки, Володькиной груди Иван Иваныч.═≈ Вот здесь┘ Его, конечно, не всем пока ещё видно, не всем слышно┘ Он ещё маленький, но без него ты бы сюда по морозу не прибежал.
≈═Правда?═≈ так и уставился на Ивана Иваныча Володька.
≈═Вы что? Всерьёз?═≈ переспросил озадаченно отец.
А Иван Иваныч и ему ответил:
≈═Куда уж серьёзней!
И тут широко улыбнулся, повёл рукой на тот, с пакетами, с белой скатертью стол:
≈═А теперь давайте-ка завершим весь наш праздник совместным чаепитием. Девочки, няня, Жанна Олеговна! Несите кружки, заваривайте чаёк┘ Мальчики! Помогите мне подвинуть поближе к ёлке стол, расстанавливайте стулья.
Володька, огорошенный всем, что произошло, единственный теперь не знал, что ему делать. Он засовался:
≈═А мне с кем? А мне куда?
≈═И ты мне помогай. Ведь мы давно приятели.
И Володька стал помогать. А потом вместе со всеми, вместе с Иваном Иванычем сидел под ёлкой за общим, раздвинутым во всю ширь столом. Он пил чай из такой же точно, как у Ивана Иваныча, эмалированной кружки; пил чай с конфетами, с печеньем, и всё у Ивана Иваныча спрашивал:
≈═А ты опять когда-нибудь на трубе играть будешь? А ты меня на какой-нибудь праздник опять позовёшь?
И учителю отвечать не надоедало. Он каждый раз кивал:
≈═Буду! Позову! Непременно!
Отхлёбывая из своей кружки горячий чай, отец кивал тоже. Он тоже как бы подтверждал: ╚Тебя, Володька, позовут, а уж я теперь и доставлю тебя к Ивану Иванычу безо всяких промедлений╩.
Таращились через стол и Марфуша с Танюшей. Марфуша даже не вытерпела, стол кругом обошла, Володьке шепнула:
≈═Ну, а мы, если надо, тебя и разбудим хоть в какое время. И ты за сегодняшнее, Володька, на нас сердца не держи┘
И счастливый Володька сердца ни на кого не держал.
Он лишь, когда стали вылезать из-за стола, глянул на красные сапоги, ойкнул:
≈═Маме про всё как теперь станем говорить?
≈═Так, как есть!═≈ совсем легко рассмеялся, встал, погладил Володьку по голове отец.═≈ Так и доложим: отбыли вчетвером, прибыли впятером┘ С маленьким у тебя жаворонком! Давай, прощайся, кланяйся Ивану Иванычу, Жанне Олеговне, тёте Дусе┘ А я побежал запрягать. Да попрошу у сватьи какие-нибудь для тебя валенцы. Глянь! За окошком-то к ночи так всё и вызвездило, месяц так и рассиялся на новый мороз.
|||||||||||||||||||||||||||