|
Кот-термометр
Судьба медвежонка
Сокол
Журка
Петькины обиды
Тарас и Миша
Андрейка
КОТ-ТЕРМОМЕТР
Отряд нашей экспедиции стоял в небольшой деревушке Восточно-Сибирской тайги. Сюда прибыли и мы с товарищем. На квартиру нас поставили к одинокой старушке Игнатьевне ≈ так в деревне звали нашу хозяйку. Её избушка, точно вдавленная в глубокий снег, стояла у подножья пологой сопки и перед этой громадиной, поросшей по склонам корявым кустарником, казалась совсем крохотной.
Игнатьевна встретила нас по-сибирски радушно.
Суды, суды проходите, где посветлей, ≈ засуетилась она, когда мы вошли в избёнку. ≈ Нет, ништо, отряхайтесь тут... Снег ≈ не грязь, растаял и был таков. Поди не в гости пришли-то, а на квартиру. Мне-то, старой, только делов... Всё приберётся своим чередом... ≈ тараторила Игнатьевна, успевая и взять у нас рукавицы, чтобы положить их в печурку, и отряхнуть снег с шапок, и подправить под платок пряди реденьких серебристых волос.
Её маленькая сгорбленная фигура двигалась как-то рывками. Точно осташлаяся в ней былая резвость стремилась выпорхнуть, показать себя, но мало послушные усталые ноги не успевали за ней.
≈ А ты, Мурзик, подь прочь! Не топчись подле ног. ≈ Это замечание Игнатьевны относилось к коту, который так же любезно встретил нас у порога. Он обошёл вокруг нас, ласково касаясь холодных унтов сначала головой и кончиком уха, а потом и пушистым хвостом, передавая иам какое-то неошхтимое домашнее тепло.
Потонтав1иись около нас, Мурзик стенеино заилагал от двери к столу, выписывая в воздухе поднятым хвостом незримые узоры.
Сделав несколько шагов вперёд, Мурзик поворачивал голову то вправо, то влево, поглядывал на нас, и каза-╩ лось, что он, раскланиваясь, приглашал: ╚Прошу к столу, проходите.╩
Через некоторое время мы сидели за столом, отогреваясь чаем. Мурзик увивался около нас, но ничего не вы-пран╩ивал, за что получил кусочек сала.
Игнатьевна хлопотала около печки и то и дело повто ряла:
≈ А вы коржики, коржики берите, а коли чай простыл, скажите, подогреть можно.
С этого дня у нас началась трудовая жизнь. Утром Игнатьевна иолнималась раньше нас и затапливала печь. Старенькая избёнка быстро нагревалась от большой русской иечи, в которой, потрескивая, дружно горели смолянистые дрова.
После завтрака мы на весь день ухолили в тайгу, а вечером, с шумяшим самоваром на столе, нас встречала хлопотливая хозяйка.
Через несколько дней я стал замечать, что мой товарищ что-то записывает в свой черновой журнал. Утром он делал несколько записей, лёжа в постели, а вечером первую запись делал, как только мы приходили с работы, и две-три записи≈после ужина. Причём каждый раз сначала посмотрит на термометр, который висел около его постели, запишет что-то в журнал и убирает его в полевую сумку.
По специальности он был гидролог. В его обязанность входило замерять глубину рек, определять скорость тече ния воды в них, и термометр, как и другие приборы, был необходим ему только на работе. Вести наблюдения за температурой воздуха в доме в его обязанности не входило, и это наводило меня на размышления.
Однажды я спросил его:
Послушай, Андрей, скажи, что ты всё записываешь?
Он улыбнулся, посмотрел на меня через очки, понра-╩ вил рукой спадающие на лоб волосы и ответил:
≈ Придёт время, скажу.
Больше прежнего стал думать я про эти таинственные записи.
Но вот гидролог получил радиограмму: переехать в другой отряд ≈ и стал собираться в дорогу. За день до отъезда, когда мы пришли с работы, Андрей передал мне тот самый журнал с загадочными записями и сказал:
Термометр перевесь к своей койке.
Я охотно выполнил его просьбу, догадываясь, что дело идёт к развязке.
≈ Теперь я скажу тебе, какая сейчас в комнате темч пература, ≈ добавил он.
╚Вон в чём дело╩ ≈ подумал я.
Плюс 14 градусов. Смотри, что показывает термометр.
≈ 15, ≈ ответил я удивлённо.
≈ Ошибаться могу на 1≈2 градуса, ≈ заметил он.≈ Сегодня вечером и завтра утром я ещё несколько раз буду узнавать температуру, не глядя ни на термометр, ни в журнал.
Эти слова ещё больше озадачили меня. После ужина мы сели играть в шашки, а Игнатьевна затопила печку. Через час или полтора гидролог неожиданно сказал:
≈ Иди к термометру, плюс 16 градусов.
≈ Восемнадцать, ≈ ответил я, посмотрев на термометр.
≈ Садись. Мой ход.
Спустя некоторое время Андрей снова предложил посмотреть на термометр.
≈ 20 градусов! ≈ сказал он.
≈ Нет, 19,≈ выпучил я на него удивлённые глаза.
≈ Нормально. Садись, твой ход...
В этот вечер гидролог был в хорошем настроении и шутя обыгрывал меня.
Когда мы легли спать, Андрей, точно поддразнивая, крикнул:
≈ Вот теперь 22 градуса!
Э-э, да, да, ≈ запнулся я, не узнавая своего голоса, и услышал, как гидролог фыркнул в подушку.
Долго мне пришлось в эту ноиь ворочаться в постели и слушать его раздражающий храп.
Утром, как только Игнатьевна начала щипать лучину, готовясь затопить печку, я уже не спал. Гидролог тоже зашевелился в постели. Потом он высунул голову из-под одеяла и, тихо окликнув меня, спросил:
≈ Сколько там, не четырнадцать?
≈ Правильно, ≈ не сразу ответил я, проверяя себя, ве ошибся ли, и подумал: ╚Неужели он раньше меня посмотрел на термометр?╩
Я снял со стены термометр и положил его рядом с карманным фонарём на табуретку около своей койки, достал из сумки журнал и убрал его под подушку.
Андрей молча закурил.
Через верх тесовой перегородки, из комнаты Игнатьевны, проникал к нам неровный свет от лампы. В печке глухо потрескивали дрова, запахло дымком.
Не без волнения ждал я, что еше скажет гидролог, з ои, точно угадывая мои мысли, хвастливо сказал:
≈ Ага, потеплело, сейчас, пожалуй, 16, посмотри.
Я осветил фонарём термометр: он показывал 17 градусов.
≈ Ты что молчишь, уснул, что ли?.. ≈ грубовато спросил Андрей.
≈ Какой тут ус-с... ≈ н, посмотрев в его сторону, увидел, как Андрей, укутываясь в одеяло, затрясся от смеха.
Не знаю, сколько прошло време1ги, но я неподвижно лежал с открытыми глазами и думал: ╚Да что же это за фокусы?..╩
≈ Подъём! Стыдно валяться до сих пор. Уже Ш градусов, а мы всё тянемся...
≈ Послушай, ≈ с досадой обратился я к нему, а он, улыбаясь, выставил передо мной свою широкую ладонь с растопыренными пальцами и попросил журнал.
Я подал ему журнал, не зная, что в нём было записано. Он быстро нашёл те страницы, где была запись, н аккуратно вырвал два листа.
≈ Возьми их. Из них ты узнаёшь всё, что тебя интересовало. Только для этого нужен будет термометр. Свой я сегодня заберу, а тебе на один вечер и утро придётся взять термометр у начальника отряда. Потом он не потребуется: ты и без 1[его будешь свободно узнавать, какая в ломе температура.
После завтрака я попрощался с товарищем и ушёл на работу. Этот день был для меня особенно длинным. С работы я шёл очень быстро и в избу не вошёл, а почти что вбежал, всполошив Игнатьевну.
≈ Эко ты, паря, как прозяб ныне! Скорей, скорей, вот те пимы, и чан готов...
Не обращая внимания на Игнатьевну, я разделся, повесил термометр, который взял у начальника отряда, и достал листы с записями друга.
Запись начиналась так: ╚Вечером, когда мы приходим с работы, температура в доме 14≈15 градусов тепла. Кот в это время лежит на печке╩.
Я посмотрел и, действительно, увидел на печке пушистую шубку кота. Термометр показывал около И градусов.
Читаю дальше: ╚Кот лежит на приступке, у печурок, в доме 16≈18 градусов. Когда кот на скамейке, температура в доме 20≈22 градуса. При температуре 24≈25 градусов кот уже на полу╩.
Дальше запись относилась к утренним наблюдениям.
В течение вечера и утра я сверял записи с путешествием кота с печки на пол и с пола на печку. Потом, сличив цифры в журнале с показаниями термометра, подумал: ╚Как эту простую затею трудно было отгадать╩.
Когда мне пришлось разъяснять этот ╚фокус╩ Игнатьевне, она очень внимательно слушала меня, покачивала головой и, бросая взгляд на кота, приговаривала: Ну и мошенник, ну и мошенник!
В свою очередь я следи.п за Игнатьевной и заметил, как на её лице всё гуще и гуще собирались моришики, подступая к бесцветным глазам и делая их весёлыми. И вот она засмеялась...
До конца зимы я жил у Игнатьевны. Не имея термо метра, мы с ней безошибочно узнавали, какая в избушке температура. Я часто слышал, как она разговаривала с когом.
≈ Мурзик, где ты, умник? А, на печи, стало быть 14 градусов, пора затоплять. Мы-то с тобой привычные, а жильцу-то нашему холодновато приходится.
Кот лениво поворачивал голову, приоткрывая сонные глаза, и равнодушно смотрел на хозяйку. УбeдивuJиcь, что нет необходимости уходить с тёплого места, он покуч-ией подбирал под себя лапки и, закрыв глаза, оставался, неподвижным.
Д иногда она спрашивала меня из своей комнаты!. ╚Где он, терхмуметр наш?╩
≈ На скамейке сидит, ≈ ответишь ей.
≈ На скамейке? Поди, 18 градусов уже. Пора кончать топить, а то жарко будет.
А Мурзик, ощущая благодатное тепло, услышав наш разговор, ласково отзывался: ╚Мяу-у!╩ Мурлыча и потя' гиваясь, он начинал разминаться, мягко прохаживаясь по скамейке, играя гибким хвостом.
Когда я уезжал от Игнатьевны, она подошла ко мне и, комкая в руках передник, наказывала:
Передан поклон гудрологу и скажи, мол, Игнатьевна премного благодарна ему, что он сумел отгадать кО" тову мудрость.
Вместе с Игнатьевной от стола до двери меня провожал Мурзик. Волнисто изгибая спииу, ои оботисл вокруг меня, касаясь хвостом моих ног. Я погладил его, а ои потёрся ухом об руку и, как бы уступая мне дорогу, отошёл в сторону, резко напевая: ╚Мры, мры, мры-ы╩.
И теперь, когда вспоминаю об Игнатьевне, мне кажется ≈ я слышу, как она щепает лучину и вот-вот спросит! ╚Где он, термометр наш?╩
|
АХТУНГ! Ссылаться на страницы, но не на ФАЙЛЫ!